Этот раздел основан на воспоминаниях и материалах непосредственных участников событий — капитанов, морских биологов-консультантов и простых моряков, которые создавали и осваивали советский тунцовый промысел в Атлантике и Тихом океане в 1970-1990-х годах. Здесь — живая история, воспоминания участников событий, не попавшие в официальные отчеты.
Целью экспериментальных работ стали испытания кошелькового невода, изготовленного для лова тунцов в районе свала глубин шельфа Сьерра Леоне.
Личное воспоминание: «Это был мой не первый выход в море, но специфика кошелькового лова тунов произвела впечатление. Даже примитивные возможности на старом СРТР позволяли вести вполне успешный промысл тунца, правда, в основном полосатого и пятнистого».
Еще в 1969 -1972 годах на СРТР «Олойчан» а позднее на СРТМ «Нектон» эксперименты по прослушиванию звуков, которые, как выяснилось, издают тунцы в своей естественной среде.
Управление поведением тунцов с помощью звука
Тогда было установлено, что тунцы издают звуки, которые могут фиксироваться гидрофоном. Идея возникла позже и заключалась в том, что, записав звуки стай тунцов во время их активного кормления. Затем у какого-либо скопления тунцов начать прокручивать через гидрофон эти звуки, тем самым имитируя ложную ситуацию кормления тунцов. Что позволит удерживать некоторое время это скопление тунцов на одном месте. что позволило бы тунцеловному сейнеру произвести замет невода и окружил это скопление. Создать рабочую станцию и внедрить ее в практику работы тунцеловного флота не удалось. Просто в СССР не было специализированных сейнеров в это время. И в СЭКБ промрыболовства финансирование этих работ было прекращено. А уже к началу выхода тунцеловных сейнеров на промысел о этих исследованиях благополучно позабыли.
🎧 Советский эксперимент, который опередил время но не был реализован. И все это еще задолго до массового применения спутников, искусственных плотиков и умных буев советские ученые пытались научиться управлять поведением тунца с помощью звука.
Идея, которая не взлетела!…
Рейсы «СРТМ 8060 «Нектона» Первые научные экспедиции.
Тип судна: СРТМ (средний рыболовный морозильный траулер). С небольшой лабораторией судно, способное проводить широкий круг исследований океана Использовался АтлантНИРО для регулярных научных рейсов в Атлантическом океане с 1973 по 1979 годы.
Деятельность: Проводило исследования перспективных районов для кошелькового лова тунцов в Восточно-тропической части Атлантики, от Марокко до Анголы.
Дооснащение: Вооружено кошельковым тунцеловным неводом.
Результаты: Полученные в ходе его экспедиций данные и выводы учёных АтлантНИРО послужили серьезным основанием для принятия решения о начале масштабного строительства отечественного кошелькового тунцеловного флота в 1979 году.
Это был период больших надежд и амбициозных проектов. После успешных научно-поисковых экспедиций СССР приступил к созданию собственного тунцеловного флота и формирование флотилий в Калининграде и на Дальнем востоке.
В 1979 году в Калининград прибыл первый головной сейнер ССТ «Родина» (проект В-406) вместимость трюмов 1200 тонн. Построен в Польше. К 1982 году флотилия Калининградск ой базы тралового флота (КБТФ) пополнилась еще четырьмя судами этого типа.
Параллельно поступали средние тунцеловные сейнеры типа ТС «Тибия» (проект 1348) вместимость трюмов 250 тонн, построенные на верфи в Николаеве. Всего в Калининград поступило 11 таких сейнеров. На пике развития советская тунцеловная флотилия насчитывала 19 единиц, включая суда польской и испанской постройки.
Технические вызовы и их преодоление. К сожалению, суда отечественной и польской постройки изначально отставали в техническом плане от зарубежных аналогов. Конструктивные недостатки, такие как использование тяжелых капроновых неводов, приводили к частым авариям и потерям. Советским специалистам приходилось на ходу дорабатывать технику, закупать облегченные синтетические невода и адаптировать технологии к реальным условиям промысла.
Освоение новых районов промысла.
Основным районом промысловой деятельности стала Центрально-Восточная Атлантика, где достигалось 70-80% общего вылова. Экипажи активно осваивали промысел как в открытых водах, так и в экономических зонах африканских государств: Сьерра-Леоне, Сан-Томе и Принсипи, Кабо-Верде, Кот-д’Ивуара.
Рост эффективности.
Несмотря на все трудности, промысел набирал обороты:
1979-1982 гг. — период освоения с малыми уловами.
К 1985 году вылов достиг 7,3 тыс. тонн в год.
Экипажи приобретали бесценный опыт и освоили тактику и технику добычи. Среднегодовой вылов на судно достигал 1000-1100 тонн.
Упущенные возможности. Уже тогда стали очевидны системные проблемы: отсутствие единой координации, пассивная позиция руководства. Попытка выйти в Индийский океан, где разворачивался перспективный промысел с использованием искусственных плотиков (FAD), не увенчалась успехом — СССР не вступил в соответствующую международную комиссию и не получил квоты. Желание начать промысел в тропической зоне Тихого океана быстро охладело. Причины отсутствие квот на вылов и большие сложности при промысле тунцов в стаях с дельфинами.
Итоги эпохи.
Этап 1979-1985 годов заложил основу советского тунцеловного промысла. Была создана материальная база, подготовлены кадры, отработаны технологии. Несмотря на ряд технических сложностей, флот показал растущую эффективность, доказав, что в принципе кошельковый лов тунца возможен.
Этот период стал для советского тунцеловного флота временем парадоксов: был достигнут исторический максимум уловов, но одновременно проявились системные проблемы, которые вскоре привели к упадку отрасли.
Достижение пика
К 1986 году специализированный тунцеловный флот СССР достиг рекордного вылова в 9,0 тысяч тонн . Этот успех стал результатом рациональной реорганизации промысла и максимального использования потенциала среднетоннажных сейнеров. Однако этот пик оказался последним всплеском перед спадом. После 1987 г. уловы снизились, что было связано с переводом части крупнотоннажных сейнеров в западную часть Индийского океана. Где условия промысла резко отличались от тех, что были в Атлантике.
Техническое отставание и операционные проблемы
Тунцеловный флот столкнулся с фундаментальными трудностями. Суда проектов «Родина» и «Тибия» изначально уступали зарубежным аналогам. Ошибки в проектировании, такие как использование тяжелых капроновых неводов, приводили к частым авариям и необходимости полностью закупать дорогостоящее импортное оборудование.
Организационные и логистические сложности
Нараставший системный кризис в экономике СССР больно ударил по отрасли. Анализ простоев судов подтверждается статистикой: в лучшие годы одно судно проводило на промысле лишь около 164 суток в году, в то время как 201 сутки уходили на ремонт, переходы и простои . Это красноречиво говорит о проблемах со снабжением, координацией и ремонтом.
Международный контекст и регулирование
Советский флот был вынужден работать в условиях ожесточающегося международного регулирования. Деятельность в Атлантике регламентировалась Международной комиссией по сохранению атлантических тунцов (ИККАТ), членом которой СССР являлся с 1977 года, а Россия является её правопреемницей. В конце 1990-х ИККАТ ввела запреты на промысел у искусственных концентрирующих предметов (FAD) с целью для сохранения молоди желтоперого и большеглазого тунцов. Этот запрет потребовал кардинального пересмотра сложившихся схем промысла.
💎 Наследие и современность
Распад СССР и последующая реорганизация рыбной промышленности привели к сворачиванию специализированного промысла. К 2000-м годам он был полностью прекращен из-за технологического устаревания и физического износа судов. Практически тунцеловный флот СССР вначале был выведен за границу и сдан в адденду. А затем просто продан.
Сегодня Россия не имеет специализированного тунцеловного флота. Вылов, составляющий около 5-6 тысяч тонн в год, формируется исключительно за счет прилова траулерами у побережья Западной Африки. При этом, по оценкам ученых АтлантНИРО, современное состояние запасов тунца в Атлантике благоприятно для возобновления промысла. Россия, как член ИККАТ, имеет право на ведение промысла, и обновленный флот мог бы снова работать в Атлантике под государственным флагом
Генрих Пахомов — ведущий инженер-конструктор Специального экспериментального конструкторского бюро промрыболовства (СЭКБ), автор конструкции первых тунцеловных неводов для судов «Родина» и «Тибия». На его счету — четыре изобретения, улучшавших конструкцию невода. В 1989 году эмигрировал в Израиль. СЭКБ обеспечивал разработку тралов, ярусов и кошельковых неводов для всего рыбопромыслового флота СССР. В 1991-м СЭКБ было ликвидировано из-за отсутствия централизованного финансирования.
Диалог на палубе тунцеловной базы «Яркий Луч» следующий в порт Калининград.
… Гвинейский залив, 1981 год. После провального экспериментального рейса ССТ «Родина», где по вине старпомы была утеряна треть кошелькового невода, мы с Генрихом Пахомовым возвращались в Калининград на тунцеловной базе «Яркий луч».
Палуба «Яркого луча». Лёгкий ветерок, долгожданная прохлада после тропической жары. Судно заходит в Лас-Пальмас, а затем — в родной Калининград. Семимесячный рейс для меня позади. Я — измотан. Рядом — Генрих.
— Слушай, Генрих, как думаешь, наше заключение по «Родине» на берегу прочтут? Или, как водится, положат под сукно? — спросил я. Мы только что подготовили подробнейший отчёт, расписали все технологические просчёты и предложили, как их исправить. Пот, нервы — всё вложили в эти страницы, веря, что служим общему делу.
— Второй вариант вероятнее, — покачал головой Генрих. — Если только проектировщики, заинтересованные в нормальной работе судов, смогут пробить в Министерстве финансирование на закупку импортных неводов. Тогда дело, глядишь, сдвинется.
— Но ведь и чей-то личный интерес при таких заказах тоже будет учтён?
— Это само собой! Без этого там ничего не происходит. Но ясно одно: капроновые невода строить бессмысленно. Они слишком тяжелые, будут постоянно рваться. А других сетематериалов у нас нет. Даже если закупим иностранные, потребуется время на проектирование новых неводов. И где делать оснастку? Цепи для нижних подбор, стяжные кольца, масса мелочей…
— И всё равно придётся вступать в Международную комиссию по тунцу Индийского океана. Без квот — браконьерство. А там — арест в первом же порту. Только там, с искусственными плотиками, промысел будет рентабельным.
— Знаешь, я ещё пять лет назад писал в отчёте: «Страна, которая научится концентрировать тунцов у искусственных плотов, получит неоспоримое преимущество». Но кто эти отчёты читает, кроме нас? А мы уже создали и испытали рабочую гидроакустическую станцию для привлечения тунцов! Осталось запатентовать… Но все проекты свернули. Копеечная стоимость, но главное — идея! Иностранцы её оценили и реализовали, а мы — нет.
— Всё больше чувствую, что бьюсь головой о глухую стену, — помолчав, признался Генрих. — Задумался об Израиле. Жена настаивает. Может, там мой опыт пригодится.
— Сомневаюсь. Слишком велик их технологический разрыв. Но мы учимся быстро. Поживём — увидим.
Эпилог: Мы ошиблись в своём пессимизме. Наш отчёт лёг на стол министру. В Министерстве рыбного хозяйства нашлись влиятельные сотрудники, проявившие интерес. С невероятной скоростью были оформлены контракты на постройку тунцеловных неводов в Испании, Англии и Японии. На головном сейнере планировали установить японский цветной сонар кругового обзора — неслыханная новинка!
Как такое стало возможным? Не без чьих-то личных интересов, конечно. Но дело сдвинулось с мёртвой точки.
Отказали только в одном — в продолжении работ по нашей гидроакустической станции. «Мелочёвка. Что с этого поимеешь?» — таков был вердикт.
Иностранные фирмы «поимели» очень много, успешно развив эту идею. А мы упустили свой шанс
«Первый рейс был экзаменом на выживание. Судно — „откровенно сырое, конструкция устаревшая“, экипаж не был практически подготовлен к работе на тунцеловном кошельковом сейнере, и не верил в успех. А я должен был принимать решения, о которых не пишут в инструкциях…» — из воспоминаний первого капитана ССТ «Родина» Николая Ольхова
…»Суда из новостроя получились устаревшими лет на 7 и в добавок недоделками сырыми. Это дополнялось неопытным экипажем: морякам приходилось обучаться сложному тунцеловному промыслу прямо в океане на промысле, что влекло за собой частые серьезные аварии».
Первые рейсы оказались заведомо провальными. Советские капроновые невода были слишком тяжелыми, постоянно рвались, рвались и тонули в море большие части невода. Аварии были обычным делом. Приходилось чинить невод «на коленке», чтобы как то дотянуть до порта.
Планы по уловам спускались «сверху», без учёта миграций тунца. Нехватка запчастей, топлива и снабжения в удалённых районах океана. Лицензии на промысел тунца в экономических зонах африканских государств не закупались. Приходилось работать в открытых районах Гвинейского залива в более тяжелых условиях промысла.
После трудных экспериментов в Тихом океане, стало понятно, что наши суда более мли менее смогут вести промысел с использованием искусственных плотиков в Индийском океане. Но СССР не вступил в международную комиссию по Индийскому океану, тем самым лишившись доступа к перспективному промыслу у искусственных плотиков (dFADs).
— С развалом СССР тунцеловный флот был распродан за бесценок в Китай, Гану, Францию. Но российские моряки продолжали работать на тех же судах, но уже под чужими флагами.
«Даже под китайским флагом экипажи оставались нашими. Русские матросы, советские механики… ССТ «Родина» уже стало называться „Zhongyu‑308“. Но на нем по прежнему работал советский — российский экипаж. Капитаном сейнера до его конца оставался Александр Бурлыко. Совместно с океанологом — Сергеем Сысоевым, прекрасно освоили работу в Индийском океане с применением искусственных плотиков (dFADs) Китайцы выжимали из сейнера всё, пока корпус судне окончательно не прогнил. А наши моряки как тени, продолжали работать — словно СССР всё ещё существовал где‑то за горизонтом» … из воспоминаний Сергея Сысоева — океанолога‑наставника ССТ «Родина» в 1995–2012 годах.
Были предприняты попытки начать промысел в тропической части Тихого океана двумя сейнерами ССТ «Родина» и ССТ «Преображенский». Были приобретены у Колумбии лицензии на право промысла в восточной части Тихого океана. С приглашением наставника — он же наблюдатель. В общем результат оказался отрицательным по ряду причин.
… Как поймать тунца в стаях с дельфинами, но при этом дельфинов запрещено ловить?
В тунцеловных публиках и тусовках иностранных моряков, существует убеждение, что кошельковый промысел тунцов с косяками дельфинов — это высший пилотаж!
Практика промысла тунца в косяках с дельфинами может описываться как рыбная ловля с участием дельфинов. Этот метод предполагает возможность использование дельфинов для поиска косяков крупного желтоперого тунца. Хорошо известно, что дельфины способны на большом расстоянии обнаруживать скопления мелкой рыбы, которая служат им объектами питания. Обнаружив такое скопление, дельфины окружают его. Тунцы в это время подныривают под это скопление, не позволяют ему убежать на глубину, недоступную для дельфинов. После этого происходит синхронное нападение на стаю рыб: дельфины по краям и у поверхности моря, а тунцы снизу. Прекрасное взаимопонимание и взаимовыручка при добывании пищи. Разгромив это косяк, компания направляется на поиск нового.
Это обстоятельство облегчает рыбакам обнаружение крупного желтоперого тунца, и произвести попытку облова его вместе с дельфинами. Но, есть одно, НО!
Этот метод ловли, особенно в тропической части Тихого океана вызвал большие негативные споры из-за его пагубного воздействия на дельфинов. В некоторых случаях дельфины могут запутаться в сетях кошельковых неводов и в результате получить травмы или погибнуть…
… История про вертолет, наставника – серба и танцы с бубнами при замете невода.
…После завтрака, в рубку подтянулись наблюдатели и просто желающие поболтать. Грегори — наставник капитана стал сразу же донимать капитана, чтобы тот разрешил организовать поиск тунца с помощью вертолета. Я же предпочитал радиолокатор и бинокуляр, Вертолет отправился на поиск! Пускай полетают вокруг, мало ли что. Мы тем временем возобновили поиск и через час на экране радиолокатора обнаружили отметку. Сменили курс и, вскоре, в четырех милях в бинокуляр уже можно было различить большую спокойную стаю дельфинов. Вызвали по рации вертолет и попросили проверить, есть ли тунец в стае с дельфинами. Тот быстренько слетал к ним, сделал пару кругов, и наблюдатель — серб доложил, что с дельфинами есть тунец, только на глубине порядка 15-20 метров.
Далее все управление заметом невода взял на себя наставник. Капитан лишь дублировал его команды по судовой связи, да я периодически переводил их диалог и уточнял. Не вмешивался и помалкивал, как того и просил серб. Просто занялся управлением по рации спидботами, чтобы не позволить дельфинам убежать из пространства, окруженного невода. Главное в этой ситуации было удержание дельфинов на одном месте. Тунцы в любом случае находились поблизости от них. Русский язык серб хотя и понимал, но знал скверно, гораздо лучше в пределах русского мата.
После чего я взялся по рации управлять работой спидботов, чтобы не проворонить дельфинов. А Грегори переключился на работу со скифом и сведением расстояния между сливной части невода и косынкой. Эта дистанция в конце замета оказалась поболе футбольного поля.
Отдача самого невода и окружения стаи дельфинов происходила на самом большом ходу сейнера, где-то в начале замета скорость достигала около 15 узлов в час, при циркуляции она заметно упала. Но все равно было большой. Невод и стяжной трос со свистом вылетали с судна, отдельная ругань и команды по судовой связи создавали довольно нервную обстановку, чего не должно было быть. Ко всему прочему возникла суматоха со спидботами, которые на скорости порядка 50 км в час с ревом двигателей закрывали выход для дельфинов — ворота невода. Это все нужно видеть…
Серба можно было понять — под привычный для него ритм работы, наша команда подстраивалась с трудом из-за отсутствия опыта. И “матка боска” хотя и будет иметь место и в дальнейшем, но не так часто. Интересно в роду у него, похоже, были поляки.
А ведь это было только начало. Дельфины остановились и оставались в центре невода все время, когда шло стягивание нижней подборы невода. Создавалось впечатление, что они уже бывали в подобной ситуации. Просто ожидали, когда их будут освобождать из невода.
Когда выборка невода стала подходить к завершающей стадии, капроновым канатом, как удавкой перехватили целиком весь жгут невода и закрепили его у борта судна. На спидботе подошли к сливной части невода и в специально размеченном месте подборы привязали три мощных буя на фалах по полтора метра длиной. Спидбот остался у подборы для наблюдения.
Запустили главный двигатель, сейнер стал медленно пятиться назад. Невод вытянулся вдоль борта, и дальняя его сливная часть стала притапливаться на глубину, которую позволяли буи, подвязанные в этом месте. Этого момента и ожидали дельфины, и когда первые из них смогли выйти из невода, через созданные нами ворота, дельфины, не толкаясь, друг за другом прошли через эти ворота на свободу. Тунец тоже не был прост и потянулся за дельфинами. С спидбота скомандовали об этом, двигатель сейнера был остановлен, подбора невода всплыла, не позволив убежать и тунцам.
Выборку продолжили. Но в неводе еще оставалось еще порядка 10 дельфинов. Грегори скомандовал, чтобы моряки, кто мог плавать попрыгали в сливную часть невода и вручную помогли перетащить через верхнюю подбору невода еще живых дельфинов. Как ни странно, они позволяли себя хватать и перетаскивать руками из невода. Веселое было занятия для нас, такого ведь еще не встречали. Таким вот образом и пытаются спасти всех дельфинов. К сожалению, два дельфина запутались в сети и погибли.
Еще вволю намучились с выгрузкой желтоперого тунца из невода. Пока команда не приноровились и не пообвыкли. Улов оказался неплохим – 2 погибших дельфина, около 35 тонн отменного крупного тунца. Замечу, что по цене он превосходил полосатого тунца в 2 раза. Однако, нам план был спущен в тоннах тунца без разбивки по видам…
На следующий день появились еще три сейнера и за облов дельфинов в этом месте взялись основательно. На следующие сутки, когда мы были готовы к новому замету, это скопление было успешно разгромлено. Только в одном случае в дальнейшем замет был успешным. Удалось поймать около 15 тонн желтоперого тунца. Становилось ясно, что в скорости и оперативности принятия решений мы уступаем иностранным сейнерам и неконкурентоспособны в группе иностранных асов. Пока мы выполняли, к примеру, один неудачных замет, соседи успевали сделать уже второй. К неудовольствию нашего наставника, который все чаше выходил из себя от нашей нерасторопности…
